18:29 

ЗФБ. Драбблы G-PG-13

Higasi
А над головой - распахнутое настежь небо. (с)
Название: Апельсиновые корки
Автор: Higasi
Бета: Нуремхет
Размер: драббл, 569 слов.
Пейринг/Персонажи: Рахиль, намек на Рахиль/25-ый Баам.
Категория: джен с элементами гета.
Жанр: ангст.
Рейтинг: G.
Предупреждения: возможны спойлеры для не читавших.
Краткое содержание: Рахиль ненавидела апельсины, но каждый день просила Майкла купить ей пару-другую.
Размещение: с разрешения автора.

Когда перед сном Рахиль считала звезды, то в самом сне к ней приходил Баам. Он не кричал, не обвинял ее ни в чем, не требовал объяснений, а просто улыбался – как раньше, давно-давно, только ей одной. С этой улыбкой, солнечной и теплой, он звал ее поиграть, просил рассказать сказку о вершине Башни и далеких звездах и смотрел вместе с ней в потолок их пещеры, знакомый до каждой неровной трещинки. И Рахиль смеялась, соглашаясь с Баамом во всем, неправильно радостная, до неприличия счастливая.

Ее счастье лопалось хрустальным шаром, когда она, поворачивая голову, видела в глазах Баама ночь. Сон рушился, крошился под пальцами на мелкие осколки, и Рахиль резко садилась на кровати, судорожно сжимая замусоленный край одеяла. В груди болезненно щемило, щеки горели, и ей казалось, что она больна смертельно, неизлечимо. Это чувство преследовало ее целый день, до самого вечера, а потом все повторялось сначала, словно Рахиль попала в заколдованный круг – ни сбежать, ни спрятаться.

Панацеей – вот ведь смех! – стали апельсины.

Большие, круглые, оранжевые, они напоминали ей несуществующее в Башне солнце, зажигающееся на несуществующем небе и соседствующее с несуществующими звездами. Все настоящее было далеко-далеко отсюда, за бесконечными каменными стенами, внутри которых могла существовать лишь фальшь.

Слишком много фальши.

Рахиль ненавидела апельсины, но каждый день просила Майкла купить ей пару-другую. Они стали ее маленьким ритуалом, средством для изгнания страхов и слишком реальных, пробирающих до дрожи снов. Прежде чем лечь, она садилась за маленький деревянный столик у окна и…

Кислый сок стекал по пальцам, больно пощипывая оставшиеся от заусенцев ранки. Впиваясь короткими ногтями в толстую апельсиновую кожицу, Рахиль механическими движениями сдирала ее вместе с сочной мякотью и бросала на столешницу перед собой, но к тому, что оставалось в ладонях после чистки, так и не прикасалась. Лопнувшие и целые апельсиновые дольки, кислые настолько, что от их запаха слезились глаза, отправлялись в корзину под столом, подобно несъедобному мусору.

«Я поднимусь на самый верх, – говорила себе Рахиль, беря в скользкие от апельсинового сока и мякоти руки толстую цедру, – и найду правду. Я найду звезды, а с ними будут солнце, небо, облака и ветер, и не будет ночи. Тогда не станет страха».

Рахиль грызла апельсиновые корки, горькие, с кисловатым привкусом, и от ударяющего в нос запаха в уголках глаз снова выступали слезинки. В горле начинало першить, на языке оседала горечь, но она продолжала бездумно обкусывать цедру, невидяще глядя в окно. Там, за стеклами, фальшивую ночь Башни расцвечивали звезды-фонарики: красивые, яркие и приветливые, они загорались цепочкой один за другим, будто кто-то невидимый включил в розетку огромную сеть праздничной гирлянды или магазинной вывески.

Настоящие звезды не должны быть такими.

Рахиль сглатывала ставшую горькой слюну, облизывала потрескавшиеся губы и бросала измусоленные апельсиновые корки обратно на стол. Вытирая друг о друга испачканные ладони, она еще долго, до осточертения смотрела в окно и потом без сил падала на кровать, укрываясь одеялом с головой. В полудреме Рахиль снова считала крошечные серебристые звезды, словно монеты, зная, что после апельсинов-солнц ее ночь больше не придет.

Образ Баама уходил из мыслей, забивался в уголки души и сердца, вытесненный горечью и кислым запахом. Вместо него, солнечного, теплого, улыбчивого, во снах Рахиль видела лишь непроглядный мрак, сменяющийся светлым пробуждением незадолго до восхода солнца. Размыкая тяжелые, будто налитые свинцом веки, она садилась, опираясь спиной о стену, и наблюдала, как рассвет апельсиновым соком растекается по кромке горизонта, а последние звезды-фальшивки гаснут, унося с собой крохи неясных тревог и последние остатки сна-не-сна.

Панацея излечивала ее, даря долгожданный покой. Заколдованный круг размыкался.

С улыбкой вставая с кровати, Рахиль смахивала на пол апельсиновые корки.

Название: Тревожное
Автор: Higasi
Бета: Нуремхет
Размер: драббл, 847 слов.
Пейринг/Персонажи: Анак Захард старшая, ее дочь Анак Захард младшая.
Категория: джен с элементами гета.
Жанр: ангст, немного сюрреализма.
Рейтинг: PG.
Предупреждения: спойлеры для не читавших.
Краткое содержание: Анак снятся тревожные сны.
Размещение: с разрешения автора.

Тени окружали ее со всех сторон.

Антрацитово-черные, похожие на ожившие кляксы, они тянули к Анак из серебрящегося тумана свои бесплотные руки. Ее хватали за подол длинного белого платья так крепко, что он замусолился до сероватой бахромы, дергали за волосы до боли, до выступающих в уголках глаз слезинок, и вкрадчивый змеиный шепот жутким эхом прокатывался по округе:

– Согреш-ш-шила… Согреш-ш-шила… Слыш-шишь, Принцес-с-с-са?

Тени смеялись и шипели, скользя вокруг нее дьявольским хороводом. Веселые до озлобленности, гротескные чудовища, не имеющие лиц, смотрели на нее желтыми огоньками яростных глаз, как смотрят из глухого леса охочие до крови волки. Отступая, шарахаясь в стороны, Анак кожей чувствовала чужую ненависть, столь яростную и жгучую, что от нее можно было задохнуться.

Тени растерзали бы ее, будь они хоть немного сильнее. Она знала это так же ясно, как то, что путь в прошлую жизнь для нее закрыт навсегда.

– Пошли прочь!

Злой крик царапнул горло, оборвавшись хриплым вздохом. Закусив губу, Анак крепче прижала к груди крохотный сверток, внутри которого ворчала и возилась ее дочка, ее бесценное сокровище, куда более настоящее, чем все богатства мира. Девочка была еще слишком мала, чтобы защититься от жадных, протянутых к ним со всех сторон рук.

Им желали смерти. Желали их крови, что смыла бы позор королевской семьи.

Искривленные улыбки-оскалы, расползающиеся по не-лицам крадущихся теней, казались серпами для отсечения голов. Скрюченные черные пальцы, царапающие воздух всего в нескольких дюймах от цветастого детского одеяла, походили на крючья.

– Принцес-с-са-а-а…

Чужой шепот вливался в уши смертельной отравой. Анак хотелось заткнуть их, чтобы не слышать ничего, забыть хриплый каркающий смех чудовищ и бежать вместе с дочерью как можно дальше от мельтешения живых клочьев тьмы и холодного, пробирающего до костей тумана. Бежать туда, где их будет ждать ее повар, готовящий самый вкусный в мире куриный пирог, где будет тепло жилого дома и говорливая соседка, где будет приблудившийся кот со смешной хмурой мордой и его проказы.

Там будет жизнь.

– Принцес-с-са…

Анак отчаянно зашипела, высоко вскидывая голову. Тени, подкрадывающиеся к ней неслышно и мягко, тут же пугливо отпрянули, будто налетев на невидимую преграду. Хищный свет их глаз чуть притух.

– Прочь, – хрипло повторила она, едва не срывая голос. – Пошли прочь, я сказала! Немедленно!

Яростный, звенящий от напряжения голос Принцессы прозвучал молитвой праведника, изгоняющего бесов. Он был похож на цунами, незримое, но оттого не менее яростное, сметающее все на своем пути: тени, мерзкие черные кляксы, испарялись одна за другой с глухим лопающимся звуком, оставляя после себя пустоту и золотую пыль, медленно оседающую на мокрую траву. Серебристый туман, потревоженный порывами ветра, рваными клочьями стелился над землей, торопливо зализывая раны.

Пронзительная тишина наступила столь внезапно, что Анак сперва почудилось, будто она оглохла. Моргнув, продолжая до крови кусать распухшие губы, она дрожащей рукой огладила волосы дочери и огляделась в ожидании подвоха. Но больше не было ни злых желтых глаз, ни въедливого шепотка теней, только где-то вдалеке едва различимо дрожал странный алый огонек, похожий на отсвет ночного костра…


… Анак проснулась резко, словно вынырнула из пучины липкого темного сна на поверхность реальности. Она не раскачивалась, не пыталась уловить тонкую грань между явью и иллюзией, просто села на кровати, отирая со лба холодный пот. Ее любимый повар продолжал спать рядом, блаженно улыбаясь чему-то своему.

Сквозь неплотно сдвинутые шторы пробивался рассеянный серый свет раннего утра, ложась на дощатый пол тонкой полосой. Легкий сквозняк озорно гулял по комнате, щекоча не покрытые одеялом ступни и холодя руки. Анак, неловко поежившись, поспешила подняться и накинуть на плечи длинный мягкий халат. Тени, продолжавшие клубиться по углам комнаты, она старалась не замечать.

Когда-то давно, кажется, тысячелетия назад, сестрица Юри спрашивала ее о вещих снах. Тогда это показалось ей смешным и нелепым, недостойным Принцессы Захард – верить в какие-то иллюзии, приходящие ночами, а теперь сердце предательски билось в груди, как пойманный в капкан зверь. Еще никогда Анак не было настолько тревожно, как сейчас, когда она крадучись пробиралась в коридор, страшась даже звука скрипнувшей половицы.

Дочь, уже не младенец, должна была спать в соседней комнате.

Анак не знала, чего ждать. Она не ощущала чужого присутствия в доме, уверенная, что кроме нее, мужа, их малышки и вредного рыжего кота здесь не должно быть никого, но необъяснимая тяжесть гнетом лежала у нее на душе. Зябко запахивая халат, Анак повернула ручку соседней двери и отворила ее, затаив дыхание.

Ее маленькое сокровище, смешно морща во сне курносый нос и кутаясь в тонкое одеяло, спокойно спала, живая и здоровая. Короткие каштановые волосы разметались по подушке вокруг ее головы.

Привалившись к дверному косяку, Анак тяжело перевела дух. Ей хотелось подойти к дочери, присесть рядом, погладить ее по тонкому плечу, однако ноги словно свинцом налились. Спокойствие спящего дома казалось мнимым, неестественным, как нелепая постановка в театре, но объяснить тревожную перемену не получалось, а предполагать самое страшное не хотелось.

Этого просто не могло быть. Их не могли найти, она сделала все, чтобы их не нашли.

С трудом проглотив ком в горле, Анак провела ладонью по лицу и присела на корточки, неотрывно глядя на дочь, лениво перевернувшуюся на другой бок. Сердце встревоженно билось, удары его отдавались глухим набатом в ушах.

– Девочка моя… – Она с трудом облизала пересохшие губы, сморгнула выступившие слезинки. Едва-едва улыбнулась. – Мама защитит тебя. Я обещаю.

Словно отвечая ей, дочка тихо вздохнула во сне и скомкала тонкими пальчиками простыню.

За окном, далеко-далеко, надрывно залаял пес.

Название: Через много лет
Автор: Higasi
Бета: Elsifer
Размер: драббл, 604 слова.
Пейринг/Персонажи: Кун Агеро Агнис/Кун Мария Захард.
Категория: гет.
Жанр: ангст.
Рейтинг: PG.
Предупреждения: возможен OOC персонажей.
Краткое содержание: Башня меняла тех, кто заходил в нее.
Примечание: все это – вольная трактовка встречи Куна и Марии. Встретятся ли они снова в манхве на самом деле, пока неизвестно.
Размещение: с разрешения автора.

Они изменились. Стали другими, совершенно новыми людьми.

Внешне все осталось будто по-прежнему: даже время в Башне имело свои законы, и долгие столетия здесь пролетали подобно годам. Агеро разве что вытянулся немного да возмужал, и Мария заметно похорошела и расцвела, будто свежая утренняя роза. Юные, статные, как и много-много лет назад, они стояли друг напротив друга, а мимо проходили люди, спеша по своим делам.

В синих глазах Марии Агеро видел незнакомое теперь выражение. Она и голову вбок наклоняла не так, как раньше, и голос ее звучал увереннее и громче, и улыбка на тонких губах была вежливой, но дежурной. Агеро смотрел внимательно, изучал ее заново, но больше не видел в этой Марии своего светлого ангела, ради одной улыбки которой он был готов пойти против всего мироздания.

Башня меняла тех, кто заходил в нее. Меняла безвозвратно, сталкивая с другими людьми, заставляя раз за разом падать и подниматься, пересматривать собственные ценности и цели. Нередко то, что казалось заветным желанием, становилось пустышкой, и на вершине Башни многие офицеры находили совсем не то, за чем поднимались.

Такова была Башня.

Агеро тоже стал другим. В этой жуткой Башне он нашел не славу и признание, а родных и близких теперь людей, прирос к ним душой, связал себя с ними узами более крепкими, чем кровное родство. Ледяная корка, сковывавшая раньше его сердце, треснула и сильно истончилась, впуская внутрь чужой теплый свет. Свет уже не Марии – Баама и других.

А Марии, его ангелу, Башня безжалостно оборвала белоснежные крылья, оставив на их месте незримые, но страшные раны. И вместе с ними, этими широкими крыльями души, ушло все то тепло, что любил в ней Агеро.

Быть может, в том была и его вина: не смог сберечь, сам подтолкнул выше и оставил одну, а не протянул руку с предложением идти вместе… Слова Рака, сказанные давным-давно на Этаже испытаний, больно царапнули ноющее сердце.

Теперь перед Агеро стояла не Кун Мария, а Мария из Захардовых Принцесс, прекрасная и недостижимая: еще одна пара драгоценных туфелек на хрустальной витрине короля. Чистое великолепие и сила владыки Башни во плоти человеческой.

– Здравствуй, – наконец произнесла она своим певучим мягким голосом. Голосом этим много лет назад она пела чудесные песни, слова которых теперь Агеро вряд ли бы вспомнил. – Ты тоже офицер? Как радостно! Как твои дела, Агеро? Все ли в порядке?

Мария не говорила – щебетала, словно птичка из закрытого королевского сада. Она была приветлива и весела, но в синих глазах Агеро больше не видел все согревающего света.
Боль в сердце стала почти физической.

– Все хорошо, сестрица Мария, – он улыбнулся под стать ей, вежливо и дежурно. Галантно поклонился, как воспитанный аристократ. – Жаловаться не на что, хотя покорение Башни было не таким легким, как казалось вначале. А как твои дела, сестрица?

Она поправила струящуюся юбку сапфирового платья.

– Все прекрасно, дорогой Агеро, – мягко проговорила она. Слова ее звенели первой весенней капелью. – И во многом благодаря тебе. Ты был ко мне так добр… Быть может, встретимся вечером и поговорим еще? Мне сейчас, к сожалению, пора…

– Все понимаю, сестрица, – он отступил в сторону, давая ей дорогу. Растянутые в лживой улыбке губы болели. – Меня тоже ждут товарищи, поэтому и мне нельзя задерживаться… Береги себя, Мария.

Она улыбнулась чуть шире и порхнула мимо него, обдав легким ароматов цветочных духов. Остановилась на секунду и, полуобернувшись, снова глянула ему в лицо.

– До встречи, дорогой Агеро. Разыщи меня, как освободишься, хорошо?

Синева глаз Марии теперь не казалась ему бесконечно родной.

Агеро неопределенно кивнул и неосознанно поправил лацканы пиджака. Сердце в груди билось подобно попавшей в силок птице, и каждый его удар отдавался тупой болью. На языке поселилась отвратительная горечь, как от молотого миндаля.

Агеро долго смотрел ей вслед, до тех пор, пока хрупкая светлая фигурка не растворилась в толпе. И только тогда сдавленно шепнул:

– Прощай.

Название: Заново
Автор: Higasi
Бета: Нуремхет
Размер: драббл, 939 слов.
Пейринг/Персонажи: Шип Ли Су/Серена Ринин.
Категория: гет.
Жанр: ангст, hurt/comfort.
Рейтинг: G.
Предупреждения: Возможны спойлеры для не читавших.
Краткое содержание: кем ты будешь, когда все закончится, толком не начавшись?
Размещение: с разрешения автора.

Это был конец.

Опираясь о железные балконные перильца и глядя на расстилающуюся далеко внизу ночную степь, Серена казалась самой себе невероятно усталой и потерянной. Так, наверное, чувствует себя человек, раз и навсегда лишившийся возможности получить билет в совершенно другую, новую жизнь. Счастливую или не очень, значения теперь не имело – двери поезда захлопнулись перед самым ее носом, отсекая Серену от тех счастливчиков, чья дорога наверх теперь только начиналась.

Вероятно, она должна была злиться на них, на администраторов, директора Этажа, злиться и кричать громко и надрывно, расплескивая горчащую обиду вперемешку с беспомощным гневом, упирая на несправедливость и подлость, как еще утром делал Маучи, узнавший о своем проигрыше. Это бы, конечно, не помогло, но позволило бы ей не ощущать себя пересохшим ручьем: без чувств, без мыслей, без всего.

Тогда ей было бы все равно.

Но как можно злиться на людей, которые устроили им прощальный праздник? На этого наивного и яркого, подобно звезде, мальчишку, на до забавного нелепого умника, на хмурого, но честного мечника? Они могли не говорить ничего и просто радоваться, забыв о других, но сейчас Серена слышала за плотно закрытой дверью комнаты их смех и громкие голоса.

Даже если они все не были друзьями, с тем, кто тебе безразличен, так не поступают.

Сдавленный смешок утонул в бархатной, расцвеченной лунным светом темноте. Запустив пальцы в волосы, Серена подняла лицо к черному покрывалу неба и судорожно вздохнула, ловя губами холодный ночной воздух. Свежесть и пронизывающий ветер, налетающий порывами, немного отрезвляли после алкоголя, выветривая вместе с его парами горьковатое ощущение безысходности. Она действительно не представляла, что ей делать дальше и куда податься теперь, но она была жива, а значит, должна была что-нибудь да придумать.

Ли Су бы придумал. Даже если бы вдруг проиграл.

Он казался нелепым и смешным, но праведным и, черт возьми, не любил сдаваться. Когда рассвирепевший офицер отпинал его во время «Пряток», а ее команда смеялась и радовалась, ожидая чужого поражения, он все пытался выиграть время для своих. Тогда, Серене помнилось, ее толкнули в бок, указывая на экран – а она смотрела и видела человека, людей, которые работали сообща ради победы.

Таких нелегко сломить.

– Уф! – позади скрипнула дверь, ведущая на балкон, и громкая речь Куна, которого, кажется, все-таки заставили говорить ее на спор, донеслась до слуха Серены вперемешку с чьим-то сдавленным смехом. Она не обернулась, нутром чувствуя, кого принесло ей в компанию. – Ну, вы и даете, ребят!

Раздался деревянный стук, и гомон снова стал глуше. Зазвучали приближающиеся шаги, тихие и осторожные, и Ли Су остановился рядом, опершись локтями о перила. Задумчиво взглянул вниз.

– Устала? – просто спросил он без какого-либо подтекста или намека – за это Серена была ему особенно благодарна.

– Немного, – она чуть дернула плечом, глядя на него краем глаза. Провела ладонью по взъерошенным волосам и тоже посмотрела вниз, на степь, напоминающую бескрайнее спящее море из-за сонно волнующегося на ветру ковыля. – Ты, гляжу, тоже проветриться решил?

Ли Су потер лоб.

– Как-то душно стало. Да и Кун с Хатсу опять поспорили, житья им спокойного нет… Хотел помирить – так не дались ведь!

Серена хмыкнула. Обыденные разговоры отрезвляли куда лучше холода: мысли, тусклые и монотонные, пропитанные усталостью и неуверенностью, стали блекнуть, уступая место мелочам, кажущимся незначительными, но такими необходимыми.

– А чего ты хотел?

Ли Су оглянулся на нее и развел руками, выпрямившись. Улыбнулся.

– Надеялся, что внемлют голосу разума.

– Да ты пьян!

– Наверное.

Они переглянулись.

Он не был ее другом. Серена вообще не была уверена, что когда-либо имела друзей, тех искренних и настоящих, о которых мечтает, наверное, каждый. Но рядом с Ли Су ей становилось спокойно: его простота и смешливость, сменяющиеся абсолютной серьезностью в минуты опасности, располагали к себе, и она, наверное, пошла бы в его команду, выпади ей счастливый шанс.

Но шанса не было.

– Подготовиться-то хоть успеете? – Серена, не глядя, махнула рукой в сторону двери, за которой теперь что-то рассказывал Хатсу. Видимо, спор принял серьезные обороты. – У вас еще один тест.

– Один вечер роли не сыграет, – Ли Су пожал плечами. – А с вами мы…

Он замешкался, и она продолжила вместо него:

– … не увидимся. – Ей не было обидно. Скорее спокойно и немного грустно, на сердце оставалось тихо. Было ли дело в Ли Су, пришедшем к ней с шумной вечеринки и разбившем тишину и одиночество ранней ночи, Серена не знала. Что толку думать об этом, если завтра она вернется домой.

Наверное, подобное и зовется смирением.

Они помолчали. Серена снова смотрела вниз, без мыслей и грусти, а Ли Су в раздумьях теребил молнию старой спортивки, чуть потертой на локтях.

– Чем займешься?

Она не удивилась вопросу. Даже улыбнулась краешками губ, останавливая взгляд на небольшой серой скале, кажущейся совершенно неуместной посреди колышущейся степи.

– Думаю завязать с воровством. Иначе попадание в Башню, даже недолгое, будет бесполезным. Лучше начать разводить цветы, хотя я никогда не пробовала… Мне как-то говорили, что на моем родном Этаже появилась то ли цветочная ферма, то ли что-то подобное. Может, туда податься…

В последний раз Серена говорила о себе с Хо незадолго до его смерти. Это было откровение, которым она делилась, мысли, которые обычно некому рассказать, кроме близкого человека. Даже если он не сможет понять – услышит.

Ей хватало и этого.

– Я бы купил у тебя цветы. – Голос Ли Су звучал серьезно. Приподняв голову, Серена встретилась с ним взглядом: в светло-карих глазах напротив отражался кругляш искусственной луны. Забавная серьезность, забавно разглаженное спокойное лицо… Она не могла не улыбнуться шире.

– Тогда навести меня, как станешь офицером, – она переплела пальцы и, опершись локтями о перила, положила на руки подбородок. Искоса взглянула на Ли Су, продолжая улыбаться: – Хоть посмотрю, каким сделаешься и разрешают ли офицерам носить спортивные костюмы.

Он фыркнул и улыбнулся тоже.

– Тогда точно возьмись за цветы, – ответил ей в тон. – Мне будет интересно взглянуть, как у тебя получится.

– Взглянешь, – ей хотелось засмеяться, как беззаботной девочке, но она только прикрыла глаза, и улыбка замерла на губах. – Главное, приходи.

Он молчал всего секунду.

– Приду.

@темы: Tower of God, Внезапно: ФБ, Фанфики

URL
   

Sincere silence~*

главная