Higasi
А над головой - распахнутое настежь небо. (с)
Название: Напарники
Автор: Higasi
Бета: Elsifer
Размер: миди, 8245 слова.
Пейринг/Персонажи: Ангел, Дэниэл Хатчид, неоднократно упоминается Буэлсар Элиот. Намек на Дэниэл Хатчид/Роэн Юиа.
Категория: джен, гет.
Жанр: модерн!АУ, ангст, hurt/comfort, slice of life.
Рейтинг: PG.
Предупреждения: возможен OOC персонажей, косвенные спойлеры к канонной истории.
Краткое содержание: Ангел – один из киллеров преступной организации FUG, занимающаяся устранением наиболее опасных для организации объектов. В один из дней к ней приставляют нового напарника с кодовым именем "Лжец".
Размещение: с разрешения автора.

Первая их встреча произошла в большом и шумном Нью-Йорке, неподалеку от собора Святого Патрика.

Была середина июля, время на часах едва-едва перевалило за полдень, и жаркое солнце пекло так, что ругающейся себе под нос Ангел пришлось укрываться от него под цветастыми зонтиками одного из кафе. Кафе, к ее сожалению, было открытым и не имело комфортабельной пристройки с мощными кондиционерами для спасения от духоты и городского смога, но особого выбора не было. Обмахиваясь аляповатыми глянцевыми буклетами, которые ей утром сунули в одном из торговых центров, Ангел заказала чай со льдом и откинулась на спинку стула, завистливо разглядывая вывеску модного ресторана на противоположной стороне улицы.

В такие минуты ей правда думалось, что она зря связалась с FUG. Если боссам было нужно, то они сводили в одну рабочую группу даже тех киллеров, что не знали друг друга или, того хуже, ненавидели, а придурок-координатор мог назначить встречу где угодно – от центрального парка до заброшенного завода. Так среди «коллег» бродил слух, что кому-то из подчиненных организации пришлось тайком встречаться прямо под носом смотрителя Биг-Бена, но было ли это правдой или чьей-то глупой шуткой, доподлинно не знал никто.

– Зато я могу колесить по миру и ни в чем себе не отказывать, – вполголоса сообщила принесенной чашке с чаем Ангел. В тот день подолгу злиться на координатора было лень – наколдовать более пасмурную погоду он не мог, да и ориентир для встречи определил относительно заметный. Столб на перекрестке в двух шагах от ее кафе ловил солнечные блики боком круглого фонаря, и Ангел внимательно наблюдала за проходящими мимо людьми, выискивая того, кто походил на присланное ей фото.

Человека, с которым ей предстояло работать, она тогда знала исключительно с чужих слов. Одни поговаривали, что его зовут Дэниэл, и будто он в свое время прошел войну в Афганистане и вернулся домой с контузией; другие – что «… у него еще какая-то фамилия вроде дурацкая» и никакой он не бывший военный, а преступник с малолетства, еще до присоединения к FUG промышлявший грабежами и заказными убийствами; вдобавок существовала версия, в которой Дэниэл выступал бывшим агентом ЦРУ, свистнувшим у государства секретные сведения и нашедшим укрытие под крылом боссов FUG. Все эти витиеватые россказни обычно заканчивались заверениями, что Дэниэл лично делился секретами своей прошлой жизни, однако Ангел пребывала в уверенности, что человеку с кодовым именем «Лжец» доверять нельзя.

По крайней мере, слишком уж сильно.

Он появился внезапно – даже для нее, опытной и внимательной к любым мелочам. Ангел ждала его возле ориентира, а он появился с противоположной стороны и зашел в кафе со входа позади нее – тихий, скрытный.

– Здравствуй, – она вздрогнула и резко обернулась, а Лжец одарил ее лучезарной улыбкой и уселся на стул рядом. Стянул с носа солнцезащитные очки дурацкой округлой формы, совершенно не обращая внимания на ее смятение. – Ангел, я полагаю?

У него были растрёпанные русые волосы, россыпи блеклых веснушек на щеках и носу, неправильно растущий и выпирающий из-под верхней губы клык и неожиданно яркие голубые глаза. Черная футболка, кажущаяся Ангел настоящим кощунством в такую жару, скалилась на нее жуткой волчьей мордой.

Отставив в сторону чай, она, не сильно стесняясь, разглядывала его, выхватывая в чужом образе наиболее яркие детали, и не торопилась с ответом. Это помогало понемногу прийти в себя – меньше всего Ангел ожидала, что ее новый напарник в первый день знакомства коварно подкрадется сзади, проигнорировав негласные нормы организации. Не то чтобы их действительно соблюдали все подчиненные FUG, но такое поведение вызывало в Ангел легкую неприязнь и отторжение – а Лжец продолжал улыбаться, беззаботно щурясь на яркие солнечные блики.

– Ангел, – наконец, проговорила она, поведя бровью. – А вы Лжец, я полагаю?

Ее ответ был под стать его фразе. Судя по тому, как дернулся уголок губ нового напарника и изменился наклон головы, завуалированную колкость он оценил.

– Верно полагаете, – Лжец положил очки на стол и махнул рукой официанту, подзывая того. – Что же, приятно познакомиться. Сразу о деле, или выпьем за встречу?

Ангел еще раз скептически его оглядела.

– При всем вашем внешнем виде, вы мало похожи на человека, который будет с чем-то тянуть, – медленно проговорила она и, выпрямившись, откинула за спину волосы. Выкрашенные в синий кончики щекотно мазнули по щеке. – Так что за дело? Координатор сообщил, что детали у вас.

Лжец кивнул и повернулся к пытающемуся подавить зевок официанту.

– Чаю со льдом и сухого печенья, – его пальцы отбили дробь по деревянной поверхности столешницы. Пока работник кафе (смазливый мальчишка был бы во вкусе Ангел, если бы не это сонное выражение в глазах) поплелся на кухню передавать заказ, Лжец провел ладонью по волосам, ероша их еще больше, и снова взглянул на Ангел. Предложил, не улыбнувшись – чуть осклабившись:

– Может, на «ты»?

Она чуть дернула уголком рта и, протянув руку, взяла чашку с чаем.

– Разве ты не умудренный опытом старик с богатой жизненной историей? – с иронией поинтересовалась Ангел, отпивая. – Вроде с твоей подачи гулял и такой слух. Даже говорили, будто ты делал пластическую операцию.

Лжец закатил глаза.

– Вот про операцию я и сам бы не сочинил. – Его оскал стал шире. Чуть качнувшись на печально скрипнувшем под его весом стуле, Лжец оперся локтями о край стола, свободно свесив кисти рук вниз. – А ты заноза, малышка. Давно не общался с человеком, который любит говорить все в лоб.

Ангел вздохнула в чашку. Уже тогда у нее появилось смутное желание сообщить новому напарнику, что она еще и разводит пираний. Чтобы он не расслаблялся.

– А ты уже невыносим, старикан.


… Они разошлись через месяц.

Дело оказалось муторным, и провозиться с ним пришлось гораздо дольше, чем планировалось изначально. Это, в общем-то, не было новостью – за несколько лет работы на FUG Ангел не раз убеждалась, что планы могут и срываться, и корректироваться, и затягиваться черт знает насколько, но с хорошими напарниками время летит незаметно, и нет ощущения хлопотности. Плохо, если напарник ненавистен или действует на нервы – тогда осложняется практически все.

Дэниэл – он уверял, что так его зовут на самом деле – не был ни плохим, ни хорошим.

Он был Лжецом. По ощущениям – до мозга костей. И, провожая его на самолет до Лос-Анжелеса, Ангел испытывала противоречивые чувства.

Дэниэл успел порядком ей надоесть своими недосказанностями, враками и язвительностью – без этого не обходился ни один их разговор, и ей начинало казаться, что общаться с людьми по-другому он попросту не умеет. Ложь словно была его второй натурой, неискоренимой чертой характера, раздражающей окружающих, но привычной ему самому. Казалось, отними у него возможность врать – и он превратится в совершенно другого человека.

Ангел было бы интересно на это посмотреть. Но что-то подсказывало ей, что тогда они точно не смогут сработаться так, как смогли сработаться в Нью-Йорке.

– Увидимся, малышка! – он обернулся на паспортном контроле, чтобы махнуть ей зажатыми в руке документами. Со времен встречи в кафе он больше не звал ее кодовым «Ангел» – обходился придуманным самим же собой прозвищем, явно довольный ее раздражением.

– Если так говоришь, то не увидимся, – Ангел поправила висящую на плече сумочку. Прикрепленный к ремню брелок-чертенок весело дернул лапками-ниточками. – Лети давай, старик.

Дэниэл ухмыльнулся.

– Похоже, ты не больно будешь скучать.

Ангел недовольно дернула плечом и, развернувшись, зашагала к выходу из аэропорта. В ответе она смысла не видела.

***


Второй раз работа свела их в Москве в первых числах декабря.

На улице медленно шел снег, укрывая белым колючим одеялом высотные здания, скованные ледяной коркой проспекты и нетерпеливо гудящие в пробках автомобили. Прохожие, то и дело поскальзываясь на неровном бугристом льду, спешили каждый в свою сторону, и Ангел спешила – вместе с ними, в этой разномастной толпе, в досаде кутаясь в слишком холодное для здешних мест пальто. Шарф она, будто назло, забыла в гостиничном номере, но возвращаться назад означало опоздать на назначенную встречу.

С учетом гололеда и периодических сверок с глючившим навигатором, до ресторана она и так добралась почти за час. В досаде оглянувшись на расфуфыренную блондинку в манто, прошествовавшую мимо нее с видом некоронованной императрицы, Ангел прошла внутрь, сердито цокая каблучками сапог по мраморному полу. После прохладной улицы с ее снегом и редкими, но резкими порывами пробирающего до костей ветра, здесь, по крайней мере, было тепло.

– Зал там. – Встретивший ее швейцар галантно принял легкое пальто Ангел и привычным жестом указал на узкий коридор, выложенный разноцветной мраморной мозаикой. С вежливой улыбкой кивнув, она, не особо разглядывая слишком коренастого и низкого на ее вкус человека, поспешила к залу, на ходу оправляя чуть помявшиеся манжеты рубашки.

Ее уже ждали.

Дэниэл сидел в полупустом зале за дальним столиком в углу, украшенным богатым букетом кроваво-алых роз. Не знай Ангел повадок напарника, решила бы, что букет – его рук дело, но для Лжеца такое проявление внимания было чуждым. Более того, в самый разрекламированный и дорогой ресторан города он заявился в обычных потертых джинсах и черном свитере, рукава которого специально закатал до локтя, чтобы не скрывать ярко выделяющихся на светлой коже татуировок.

– Координатор начитался лирики, раз назначил встречу здесь? – вместо приветствия поинтересовалась Ангел, присаживаясь на стул напротив Дэниэла. Тот пожал плечами и, придвинувшись ближе, совсем не по этикету сложил руки на столе.

– Однажды с его подачи я ужинал на Эйфелевой башне, – беззаботно отозвался он и кивнул вышколенному официанту, оставившему меню на краю их столика. – Так что не стал бы сильно удивляться. Да и ты вроде не похожа на женщину, которая любит простоту.

Ангел вздохнула. Начиналось.

– Забудь. – Она взяла в руки меню и, раскрыв его, отгородилась от Дэниэла. Клыкастая ухмылка напарника снилась ей почти неделю после Нью-Йорка. – Что на сей раз? Меня опять не посвятили в детали.

– Похожая история, – он лениво выдернул из букета розу. – Местный бизнесмен, имя которого я назову тебе потом, хотел работать с нашей организацией. Сначала все было хорошо, дела шли в гору, деньги текли рекой, но потом… Потом он решил, что может облапошить таких влиятельных людей. И боссы оч-чень расстроились. Понимаешь?

Ангел понимала.

– Проблема требует устранения? – только по привычке уточнила она. Дэниэл довольно кивнул и, протянув руку, щекотно провел пышным цветочным бутоном по щеке Ангел. Фыркнув, та отстранилась и сунула ему под нос захлопнутое меню – чтобы не надоедал.

– Да-да, – все-таки ответил напарник и, перехватив кожаную папку второй рукой, опустил розу на скатерть перед Ангел. На белоснежной ткани остался мокрый след от тонкого стебля. – Все верно. Начать работу желательно завтра утром. У нашего нового друга будет встреча, и мы должны на ней присутствовать. Собираем информацию и ждем удобного момента.

– Остальные детали…? – Ангел вопросительно приподняла брови и отодвинула розу на край стола. Дэниэл раскрыл меню и, поцокав языком, отозвался:

– В гостинице. У меня номер как раз над тобой.

Она хмыкнула, сложив руки на коленях. С иронией поинтересовалась:

– Опять координатор чудит или ты так соскучился, старикан?

– Соскучился, – проникновенно заверил ее Дэниэл и поднял глаза от глянцевых страниц. На светлый лоб упали растрепанные русые пряди. – А ты не веришь?

Ангел молча покачала головой.

О делах в тот вечер они больше не говорили. Говорили о том, как прошли те несколько месяцев, что они не виделись – Ангел рассказывала о поездке в Сорренто, Рим и Пизу, а Дэниэл расписывал ей солнечный климат Лос-Анжелеса и красоту гор Тибета, куда его якобы командировали после с очень важным заданием, рассчитанным на одного человека. Надо думать, он снова врал – но раз это не касалось работы, Ангел терпела.

Ей, кажется, уже стало все равно.


… Рождество и даже Новый Год они встретили во все той же Москве.

Тянуть с заданием пришлось долго, вдобавок – еще и заняться и изъятием у объекта важных сведений, которые, как выяснилось, тот умудрился украсть у одного из боссов FUG. К тому же моменту, когда все проблемы были решены, погода в городе испортилась окончательно: началась такая снежная метель, которой даже местные не видели последние несколько лет. Аэропорты отменили все рейсы, и вместо праздничных каникул в Берлине в компании с молчаливым, но надежным Псом, Ангел была вынуждена довольствоваться присутствием Дэниэла.

Быть может, все было бы и не очень плохо, но напарник оставался все таким же невыносимым. Один вечер с ним еще куда ни шел, а вот несколько недель, отмеченных бездельем, скукой и его болтовней…

Нет, это было невыносимо.

– Что читаешь? – Дэниэл отвернулся от окна и, ногой подвинув себе стул, сел. На улице было белым-бело от снега, от завываний ветра дрожали стекла, и о никакой прогулке по городу определенно не могло быть и речи.

Ангел молча показала ему обложку и вернулась к книге. Дэниэл задумчиво поцокал языком.

– Тропические рыбки? Ты серьезно? Малышка, ты меня удивляешь.

Она закатила глаза и мученически вздохнула. Напарник оставался в своем репертуаре.

– Что плохого в разведении тропических рыбок? Они яркие, и благотворно влияют на нервную систему.

Дэниэл раздражающе присвистнул.

– Малышка, да ты себя невротиком считаешь?

Ангел едва удержалась от того, чтобы запустить в него пособием.

– Благодаря тебе скоро начну, – досадливо ответила она, закидывая ногу на ногу и удобнее устраиваясь в кресле. – И вообще, что ты делаешь в моем номере?

– Сижу.

– У себя не судьба?

Дэниэл пожал плечами и откинулся назад, опираясь спиной о подоконник.

– Даже мне тоскливо в одиночестве, знаешь ли. Тут хотя бы ты.

– В гостиничном ресторане полно людей. Сказки можешь и им порассказывать.

Ангел ожидала, что он поднимется и уйдет. Так всегда бывало – при всем своем легкомыслии Дэниэл не был дураком, и понимал не просто напрямую сказанное, но и прозрачные намеки. Но тогда он даже не шелохнулся – продолжал разглядывать ее, Ангел чувствовала это, не поднимая глаз от текста, смысл которого давно перестала понимать.

– Если бы я знал тебя первый день, решил бы, что ты ревнуешь. К чему-то.

Ангел фыркнула.

– Врать не надоело?

Он с секунду помолчал.

– Да нет.

В его голосе мелькнули странные нотки, но Ангел предпочла ничего не заметить. Неожиданно сильно захлопнув книгу, она поднялась с места и размашистым шагом направилась к выходу из номера, не обращая внимания на вопросительный взгляд Дэниэла.

– Я обедать, – объявила она уже на пороге. – Захлопнешь за собой?

Он кивнул и чуть склонил голову на бок.

О том, что у него был билет на ночной поезд до Калининграда, Ангел узнала только следующим утром.

***


Третью встречу им принес Париж в первые мартовские дни.

Под теплыми солнечными лучами таяли, обнажая серую брусчатку асфальта, снег со льдом, с тонким звоном разбивались о промерзшую землю срывающиеся с краев крыш сосульки. Даже в прохладном городском воздухе чувствовалось дыхание наступающей весны, но Ангел, едва не промочившую сапоги в луже, радовало другое.

То было раннее, а оттого наполненное тишиной утро воскресенья. Солнце еще толком не поднялось над крышами домов: на узких, стиснутых каменными стенами улочках, куда ей довелось забрести, царствовали серые тени. Не было излишнего шума, любопытных глаз, бестолкового мельтешения – это радовало, в дурном настроении Ангел хотелось побыть в одиночестве.

У нее сорвалось дело в Тулузе. Буквально перед выездом из отеля ей на телефон пришло сообщение от координатора, в котором тот емко и ясно информировал, что работенка на сей раз выдалась не пыльная, и для нее вполне хватало начинающего киллера. Ангел это не особо удивило, – организация могла менять планы по своему усмотрению, – но…

Ее бывший номер успел забронировать другой человек, другими свободными комнатами (за исключением подсобки, но это уже был край) отель не располагал, и почти в шесть часов утра злой на весь свет Ангел пришлось искать другую гостиницу. Та нашлась относительно быстро, но, оставив вещи в номере, Ангел не пошла спать, восстанавливая душевное равновесие – ее ждал Париж, холодный воздух, петляние старых улиц и утренние круассаны в кофейне, до открытия которой как раз можно было нагулять аппетит.

После еды мир, очевидно, становился краше.

Ангел ходила долго и бесцельно, рассеянно осматривала город, в котором мечтала побывать с названой сестрой в далеком детстве, и не испытывала ровным счетом никаких эмоций. Под прикосновениями прохладного ветра даже злость куда-то улетучивалась, и в голове тем ранним утром у нее было легко и пусто.

А потом она вышла к Эйфелевой башне, где опять встретила его.

Это была их первая, не запланированная организацией встреча. Обычная случайность, которую на своем веку множество раз переживает каждый человек.

На Дэниэле было элегантное серое пальто и фетровая шляпа, которые ему абсолютно не шли, и в которых его было крайне сложно представить. Ангел бы прошла мимо него, задумчиво разглядывающего один из столпов башни, и даже не заметила, но он увидел ее сам.

– Малышка?

Она обернулась, едва не наступив каблуком в лужу. Недовольно нахмурилась, глядя то на его обнажающую неровный клык улыбку, то на залихватски сдвинутую вбок шляпу.

– Что ты тут забыл, старик?

Он пожал плечами.

– Я мешаю тебе дышать воздухом?

– Нет. Но не мог бы ты ответить?

Ангел и сама тогда не смогла бы объяснить, отчего Дэниэл всколыхнул в ней такое раздражение. Все было как обычно, разве что его наряд казался уж больно идиотским и пафосным. Впрочем, пафос он любил, она удостоверилось в этом, когда они исполняли самый первый совместный заказ FUG.

«И мы, Лжец и Ангел, пришли наказать тебя, мистер-производитель-клавиатур» – ну кому бы еще такое пришло в голову?

– Мой рейс в Мадрид задержали, – Дэниэл пожевал губами, разглядывая по-прежнему хмурую Ангел. – Поэтому я связался с координатором и сообщил о своих проблемах. А мой нынешний партнер, держу пари, уже жарится на испанском солнышке.

Ангел повела бровью.

– Значит, выгуливаешь сам себя, старик?

– Считай, что да, – он весело прищурился и, приподняв шляпу, весело ею отсалютовал. – А что насчет тебя?

Ангел оглянулась на Эйфелеву башню. Поднимающееся все выше солнце заливало ту золотистым светом, и ее тень мягко стелилась по огромной площади.

– Отменили работу, – все же снизошла она до ответа. Легкомыслие Дэниэла, чьи слова про Испанию наверняка были очередной байкой (интересно, будет ли он потом расписывать ей все прелести беготни от быков по узким улочкам?), начинало понемногу действовать ей на нервы.

– Внеплановый отпуск, значит? – он с интересом изогнул белесую бровь. Ангел прикрыла глаза и кивнула.

– В какой-то степени. А как тебе Калининград? Насобирал янтаря на морском побережье?

Она и сама не была уверена, сказала ли это просто так, чтобы не слишком клеящийся разговор не затух, или действительно хотела съязвить. Дэниэл просто шел по жизни и не сильно обращал внимание на всякие незначительные мелочи – это было понятно еще с первой встречи, с одного сообщения координатора перед Нью-Йорком («Он тип странный, но боссы любят его методы работы»), и пронять его было сложно. Если возможно вообще.

– Нет, с янтарем не сложилось. Местные бы не обрадовались, – Дэниэл чуть склонил голову на бок, разглядывая Ангел с каким-то новым выражением в глазах. – Но город сам по себе неплохой, я прогулялся после того, как разобрался с делами. Но, кажется, билеты на поезд я тебе не показывал?

Ангел вздохнула и чуть отвернулась.

– Просто не кидай такие вещи в тумбочку. Горничные, знаешь ли, очень любопытны, а той блондинистой милашке очень понравились твои татуировки, – «блондинистая милашка» до сих пор раздражала Ангел, стоило ей только вспомнить Москву. Обращая внимания на симпатичных юношей, она на дух не переносила симпатичных конкуренток. – Я, конечно, все понимаю, но когда она решила, что мой жених решил удрать от меня на другой конец страны… Я не обрадовалась.

Дэниэл хохотнул.

– Тому, что я удрал?

– Тому, что она так решила, – Ангел переступила с ноги на ногу, запоздало сообразив, что человек из FUG с опытом Дэниэла однозначно понял, что в его вещах кто-то шарился. Не принял ли он тогда это на ее счет? – Для тебя это нормально?

– Это просто еще одна из легенд, – он фыркнул, ухмыляясь. – И довольно интересная. Ты так не считаешь?

Ангел обреченно потерла лоб. Раздражение стало потихоньку уходить – болтовня Дэниэла становилась привычной.

– Нет, – сухо отозвалась она. – И не вздумай ее где-либо повторять, старикан.

– Разумеется, – он согласился так легко, что сомнений не оставалось: если не повторит, то запомнит точно. – Кстати, все хотел спросить… Ты хоть завтракала, а, малышка?

Ангел снова посмотрела на возвышающуюся над ними башню. Первым ее порывом было ответить что, конечно же, завтракала, а если и нет, то его компания будет лишней, но одиночество в Париже – это было даже не смешно.

В конце концов, они сотрудничали.

– Нет. Но есть мы пойдем круассаны. Сможешь их переварить, а, старик?


… Удивительно, но Дэниэл знал Париж как свои пять пальцев. Казалось, он приезжал сюда уже не раз и не два, а то и вырос на этих улицах, где красота соседствовала с обыденностью, а привычный ритм большого города – с атмосферой в классических фильмах о любви и Франции. Ангел позволяла ему вести себя, вполуха слушала очередные россказни о приключениях напарника в здешних местах и смотрела, смотрела, запоминая самое интересное до мельчайших деталей.

Что-то давнее, почти уснувшее, просыпалось в ней. И дело было не только в том, что она наконец-то шла по Парижу (город и город, если подумать, и нет смысла делать из него место, куда ведут все дороги).

Дело было в том, что она шла по Парижу не одна.

Дэниэл не был ей родным братом или отцом, не был мужем или даже другом. Всего лишь коллега, к которому Ангел испытывала благодарность за то, что он вместе с ней рассматривал Триумфальную арку или лениво жевал купленные круассаны, рассуждая о том, что для женщины она слишком много ест. Было в этом что-то настолько обыденное, настолько не соответствующее их профессии, что ей хотелось запомнить эту прогулку – если не на всю жизнь, то хотя бы на какую-то ее часть.

Они бродили по улицам французской столицы почти до поздней ночи. Модные бутики, дорогие рестораны, достопримечательности, тихие жилые кварталы, самые бедные районы – картинки и образы сменяли друг друга мельтешением калейдоскопа, и даже учитывая, что они обошли далеко не все, у Ангел голова шла кругом. Когда они остановились у гостеприимно распахнутых дверей ее отеля, ей чудилось, что она уже не сможет подняться к себе в номер – так гудели уставшие за день ноги.

– На бокал вина не приглашаю, – она развернулась к сцеживающему в кулак зевок Дэниэлу. – Хотя тебе бы лучше бальзама на ночь.

– А тебе бы сразу лечь. Ты съела сегодня столько местной выпечки, что обогатила и производителей, и бюджет Франции, – он зевнул уже в открытую. – Хотя и от бальзама я бы не отказался. Но ты меня все равно не приглашаешь?

Ангел фыркнула и помассировала виски.

– Если напросишься, старик, – немного подумав, ответила она. – Хотя ты улетаешь завтра, верно?

Дэниэл взглянул на нее краем глаза. Пожевал губами и, видимо, пришел к какому-то внутреннему решению.

– Да.

Она убрала соскользнувшую на лоб пядь. Хотела было уточнить время, но передумала – не провожать же ей его ехать, в конце концов. Тогда, в Нью-Йорке, это было простой необходимостью.

– Не обгори в Мадриде.

Он кивнул, привычно ухмыльнувшись.

– Ты очень заботливая.

Ангел возвела глаза к небу и вздохнула.

– Ты даже тут любишь придумывать.

Она ожидала, что он хохотнет или фыркнет, или скажет о том, какая она жестокая, но Дэниэл промолчал. Только сдвинул шляпу на затылок и взглянул задумчиво, заставив Ангел на несколько мгновений почувствовать себя неуютно.

Была у него такая особенность – взглядом заставлять людей ощущать себя не своей тарелке.

– Я пришлю тебе открытку, – наконец проговорил он. – Тебе с быками или пейзажем?

Ангел недовольно прищурилась, глядя, как губы напарника опять расползаются в довольной ухмылке.

– На твое усмотрение, – отрезала она и, развернувшись, направилась к отелю, оставив Дэниэла позади.


… Только потом ей подумалось, что все их встречи заканчивались уж слишком одинаково.

***


Когда Ангел была в Токио в позапрошлом году, координатор вместе с информацией по работе прислал ей несколько местных баек и примет. По одной из них, цифра четыре у японцев считалась и считается несчастливой из-за ее созвучия со словом «смерть» – помнится, тогда Ангел только фыркнула об излишней человеческой суеверности и удалила лишние сообщения. Она бы и не вспомнила об этом, если бы во время их четвертой встречи Дэниэл не обмолвился о ней.

Новое совместное задание привело их в Киото в начале апреля. Весь тысячелетний город, некогда бывший японской столицей, утопал в цветущей сакуре, и розовые лепестки устилали тротуары, садики, крыши домов и автомобилей. От этого розового цвета рябило в глазах, и Ангел то и дело сердито щурилась и оглядывалась на Дэниэла, останавливающегося у каждой аллеи поглазеть на знаменитое цветение.

– Впитываешь красоту мира, старик? – не выдержав, поинтересовалась она на пятой по счету аллее. Торопиться им было некуда: подлежащий устранению объект должен был появиться на своей деловой встрече только через три часа, но от остановок как по расписанию кончалось ее и без того невеликое терпение. Красоту Ангел, конечно, ценила, но в умеренном количестве – новые впечатления не должны были приедаться.

В ответ она ждала язвительности, которую надо будет обязательно парировать и оттого испортить себе настроение, но Дэниэл лишь медленно отвернулся от стройного ряда деревьев. Выражение его лица было излишне задумчивым, а вовсе не умиротворенно-радостным, и всегда кажущиеся яркими глаза словно потухли. Даже запутавшиеся в его волосах лепестки смотрелись не смешно, а просто нелепо, и у Ангел невольно зачесались руки поскорее их снять.

Лжец не походил сам на себя. Это открытие не столько поразило Ангел, сколько заставило ее растеряться. Из всех ее знакомых он единственный казался ей наименее человечным – веселый наемный убийца, рассказывающий очередной жертве небылицы перед смертью.

– Прости, малышка, – он растянул губы в неловкой искусственной улыбке. Запустил пальцы в волосы, и один из лепестков упал ему на плечо. – Видать, старею. О чем ты?

Ангел слегка нервно дернула плечом. Верный брелок-чертенок на сумке задергал лапками.

– Может, после корриды в Испании тебе бы стоило опять поехать в Тибет? – спросила она. – Похоже, в Мадриде тебя хватил солнечный удар. Или появилась аллергия на сакуру?

«Что с тобой, черт возьми?» – имела ввиду Ангел. И Дэниэл, кажется, прекрасно слышал этот подтекст.

– Да нет, – ответил он, поднимая взгляд на смыкающиеся над их головами розовые ветви и продолжая пытаться улыбнуться шире. Сейчас он походил на человека, пытающегося казаться радостным при смертельной болезни. – Просто это довольно долгая история. Может, я расскажу ее тебе сегодня за пиалой сакэ…

– … А может, и не расскажешь?

– Может, и не расскажу, – легко согласился он. – Там посмотрим. Может, вечер нам доведется провести не в уютном семейном ресторанчике, а в разборках с кланом якудза.

Ангел нахмурилась. Лжец ожидаемо уходил от темы.

– Пришлось бы, будь мы дилетантами, – сухо ответила она. Улыбка манекена с витрины Дэниэлу совершенно не шла – кривой оскал был ему роднее. – А я училась чистой работе не год и не два. Да и ты сноровки за месяц не растерял, а, старик?

– Не растерял, – он понизил голос, продолжая смотреть вверх. – Но якудза – как сицилийская мафия. Можешь мне поверить, за босса они нас из-под земли достанут.

Ангел верила, но в своих профессиональных навыках ничуть не сомневалась. Перевод темы грозился зайти уж слишком далеко.

– Будто ты сталкивался с сицилийской мафией.

– Сталкивался, – излишне весело ответил Дэниэл. – Целеустремленные ребята. Пожалуй, тогда я как никогда был близок к провалу…

Ангел раздраженно фыркнула и, развернувшись на каблуках, пошла прочь. Болтовня Дэниэла преследовала ее еще с минуту, а потом и он замолк, и все, что Ангел слышала – это шелест злосчастных лепестков сакуры под ногами.


… Плавающие в декоративном прудике карпы были столь упитанными, что Ангел невольно пожалела, что нельзя попросить местного повара приготовить сашими из них. Она наблюдала за лениво шевелящими плавниками цветастыми рыбами, сидя на летней веранде кафе, и то и дело отпивала из пиалы неприятно теплое саке. Это не было празднованием успешно завершенной миссии – просто способ скоротать длинный апрельский вечер. Празднование удачных дел Ангел приравнивала к поднятию бокалов за сдачу ежеквартальных отчетов офисным планктоном и считала крайне глупым и нелепым занятием.

Пиала с громким стуком встала на стол. Ангел нервно побарабанила по колену пальцами, буравя взглядом особенно упитанного карпа. Дэниэл обещал отлучиться ненадолго, «максимум минут на десять», но прошел уже почти час. Не то, чтобы она сильно переживала за его бедовую голову, но такая длительная отлучка действовала на нервы и нагоняла дурные мысли.

Вряд ли его выследили жаждущие отмщения члены клана якудза – во время зачистки, как и полагается наёмникам FUG, они не оставили лишних следов, однако довести до неприятностей Лжеца могло его странное поведение. На миссии он даже, излишне увлекшись, после контрольного в голову выпустил в босса якудза еще половину обоймы, хотя в этом не было необходимости. Учитывая, что все предыдущие задания Дэниэл не страдал паранойей и никогда не перестраховывался, такой поступок выглядел странно.

Раздраженно цокнув языком, Ангел подозвала официанта и заказала чай. Часы на запястье тикали и тикали, небо постепенно темнело, и по улицам начали медленно зажигаться фонари и яркие вывески. Прямо напротив кафе, где сидела Ангел, над дверью антикварной лавки приветливо засветились традиционные бумажные фонари.

– Прости, малышка. Задержался, – голос над ухом прозвучал слишком неожиданно. Ангел вздрогнула, как пчелой ужаленная, и резко развернулась к подкравшемуся к ней сзади Дэниэлу. Тот широко улыбнулся и, отодвинув стул, сел рядом. Он вел себя как обычно, но тоскливое выражение из глаз так никуда и не пропало – Ангел не могла этого не заметить.

Неприятное ощущение неправильности еще больше укрепилось в ее душе.

– И где же ты был? – вопрос прозвучал несколько резче и грубее, чем Ангел того хотелось. Дэниэл обычно не обижался, и вообще легко отшучивался, однако этот его ответ оказался для нее слишком неожиданным:

– На кладбище.

Ангел кашлянула. На языке завертелось едкое «Не хочешь – не говори», но стоило им снова встретиться взглядами, как готовые сорваться слова так и остались не озвученными. Для решившего по-черному пошутить человека у Дэниэла были слишком серьезные глаза.

Ангел отодвинула от себя пустую пиалу, и подошедший официант (худой и невзрачный мужчина с впалыми щеками) поставил перед ней исходящий ароматным паром зеленый чай. Дэниэл тут же, словно не ждал ее ответа, заказал себе «настоящие суши, а то надоела Филадельфия» и откинулся на спинку стула, вертя в руках брелок – узкую деревянную дощечку с нацарапанными на ней иероглифами.

Они молчали. С выводами о том, что Дэниэл вернулся к своему обычному стилю поведения, Ангел поторопилась. Без болтовни, серьезный и задумчивый, он казался ей совершенно другим человеком – или, быть может, он и был таким на самом деле, а маску ироничного Лжеца надевал, чтобы легче жилось и работалось.

Чертова шкатулка с двойным дном. Или даже не двойным?

– Ты был… у своего друга? – любопытство пересилило. Ангел, сама берегущая от любопытных глаз истории из своего прошлого, не хотела лезть в его жизнь, но Дэниэл снова ее удивил – осторожно провел большим пальцем по брелоке, словно гладя, и ответил:

– Я навещал девушку, – он взял короткую паузу. – Ее звали Роэн, но с этим мужским именем она была очень женственной и доброй.

Пауза повторилась, и Дэниэл снова погладил брелок большим пальцем. Со стороны могло показаться, что рассказ не очень клеится, но по тому, как Дэниэл перебирал пальцами, как то и дело беззвучно шевелил губами и внимательно рассматривал каждую царапинку на сувенирной дощечке, Ангел смутно чувствовала – он пересиливает себя. Для чего он это делал, она не знала – быть может, хотел выплеснуть наболевшее, и ей хотелось верить, что в его откровениях все-таки есть правда, а не очередная выдумка.

Даже если они были друг другу просто напарниками, и рассказать все от начала до конца означало раскрыть душу, слушать обыкновенную ложь Ангел не желала.

– Знаешь… – Дэниэл, кажется, понемногу собирался с мыслями, – у нее тоже были рыжие волосы.

Фраза про рыжие волосы показалась Ангел лишней, но она промолчала – слушала дальше. Откровения Дэниэла звучали тихо, так, чтобы услышать их могла только Ангел:

– На самом деле, это правда очень долгая история. Она касается не только Роэн и меня, и однажды я расскажу тебе ее целиком – когда у нас будет больше времени. А сейчас… я могу сказать лишь, что она… – он слегка запнулся, словно подыскивая слова. Облизал пересохшие губы, бросив на Ангел короткий взгляд, –… умерла здесь, в этом городе, в начале апреля. В тот день тоже цвела эта чертова сакура – Роэн любила ее и всегда уходила из дому раньше, чтобы полюбоваться цветением вдоволь.

Дэниэл царапнул брелок ногтем. Кажется, в рассказе должно было прозвучать нечто значительное, о чем-то, что привело Роэн к гибели. Ангел сцепила пальцы «замком», в напряжении ожидая продолжения, и оно последовало – но не совсем такое, какое она ожидала:

– И на ее... могилу я ношу сакуру. – Дэниэл нервно дернул уголком губ. Веснушки на его лице выглядели совсем бледно. – Покупаю у одного старика – у него она особенно красивая… как сама Роэн.

Он замолчал. Ангел ждала еще с несколько минут, но воспоминаниями Дэниэл, похоже, снова был там, со своей загадочной Роэн, и ей ничего не оставалось, кроме как взяться за успевший поостыть чай. Легче от рассказа Дэниэла ей не стало – наоборот, появилось неприятное ощущение, что он с самой первой встречи мог сравнивать ее с мертвым человеком. Сравнения Ангел и так не переносила на дух, а уж такие…

Она краем глаза покосилась на Дэниэла. Тот задумчиво жевал принесенные ему суши и, кажется, даже не чувствовал вкуса.

– Старик… – Ангел поставила чашку на стол и сжала ее бока. Дэниэл медленно обернулся, ловя ее взгляд. – Я… соболезную. Но я – не она.

Возникла неловкая пауза. Они смотрели друг на друга, и Ангел искала в его взгляде хотя бы намек на то, что он пытается разглядеть в ней кого-то другого, давно ушедшего. Но во взгляде Дэниэла была тоска и усталость, а не сумасшедший блеск, и это немного успокаивало – больше, чем наигранно веселые слова:

– Я знаю, малышка. Про волосы просто к месту пришлось.

Она медленно кивнула и спрятала лицо за чашкой. На брелоке, которую Дэниэл положил на стол, она наконец-то рассмотрела иероглиф – цифра четыре. Сувенир, продавать который здесь стал бы только очень смелый человек.

«Разговор о смерти человека в четвертую встречу. Ненавижу символизм».


… Ангел улетала следующей ночью.

Почти весь день до отъезда она провела в одиночестве: сходила в сад камней близ отеля, напоследок перекусила местной кухней и прикупила пару новых платьев. Вопреки обыкновению, вкусная еда и яркие наряды не подняли ей настроения – вчерашний вечерний разговор остался в душе неприятным осадком, словно они так и не пришли к общему выводу. Пожалуй, она была даже рада, что Лжеца поселили в гостинице в другой части города, тем самым избавив ее от необходимости сталкиваться с ним нос к носу.

Было бы лучше, не говори он ей об этой Роэн. Или что она тоже была рыжей – в том, что про волосы внимательный к деталям Лжец сказал красного словца ради, Ангел сильно сомневалась. Может, общими у них был не только цвет волос, и тоскующий влюбленный искал в ней знакомые черты – от этих мыслей Ангел становилось особенно гадко.

Нет, лучше бы Дэниэл и дальше представал перед ней в образе безжалостного и веселого киллера, врущего о своем прошлом направо и налево.

Натянуто улыбнувшись своему отражению, Ангел забрала с тумбы билет, подхватила дорожный чемодан и вышла из номера. Хлопнула, автоматически закрываясь, дверь, и Ангел направилась к лифту, утопая ногами в мягком ворсе ковра. Такси должно было подъехать через двадцать минут, и она вполне успевала сдать ключ и выписаться из отеля.

В холе ее совершенно неожиданно ждал Дэниэл.

– Привет, малышка, – он махнул рукой в ответ на ее удивленный взгляд и, кряхтя, встал с объемного мягкого кресла. – Координатор сказал, у тебя в полночь самолет в Пекин.

– Пришел посоветовать достопримечательности? – она вздернула подбородок и прошествовала к регистрационной стойке, стараясь сохранять спокойствие. Внутри неприятно холодело. – Это к месту, я еще ни разу не была в Пекине.

– Тогда будет время – сходи на площадь Тяньаньмэнь, – не растерялся Дэниэл, хотя Ангел точно знала: ради такой глупости он бы не пришел. – Это самая большая площадь в мире, и на ней много всего интересного.

– Обязательно, – спокойно кивнула Ангел и положила тихо звякнувший ключ на стойку перед дежурно улыбающимся работником отеля. Они замолчали, и все то время, что Ангел решала вопросы о выселении, Дэниэл терпеливо ждал ее рядом. За все часы, что они не виделись, он как-то неуловимо изменился – или это сама Ангел больше не видела в нем того образа, что он создал себе за годы работы в FUG.

– Счастливого пути.

– Благодарю.

Ангел кокетливо улыбнулась работнику (кажется, новенькому, еще вчера такого симпатичного личика здесь не было) и, собрав документы, направилась к стеклянным дверям выхода. Дэниэл нагнал ее, забрал сумку, и на улицу, залитую оранжевым светом заходящего солнца, они вышли вместе. Такси еще не было, и Ангел остановилась на тротуаре, вопросительно взглянув на Дэниэла.

– Что-то случилось?

Он поскреб встрепанный затылок. Уже знакомая Ангел волчья морда скалилась на нее с черной футболки.

– Просто подумал, что мы… не очень красиво расходимся.

Ангел пожала плечами.

– Это не последнее задание, так что всяко еще увидимся.

– Вот именно, – он вздохнул и снова посерьезнел. – Поэтому я не хочу, чтобы ты думала… лишнего. Ты и Роэн – как земля и небо, честное слово. Просто Киото для меня город воспоминаний, и дело не в тебе, малышка. Даже если бы ты была брюнеткой, или что другое, ничего бы не изменилось.

Проблема крылась в том, что Ангел еще больше не знала, как ему верить. Уже не потому, что он звал себя Лжецом или плел небылицы – недоговаривание оказалось еще более странным и оттого неприятным.

– Я понимаю, – Ангел убрала упавшие на лоб волосы, коротко глянула на часы. – Все в порядке. Если ты думаешь, что я обиделась на… подобное, то вот тут я действительно обижусь. Это все равно что выставить меня идиоткой.

Дэниэл поднял руки вверх, словно шутливо сдаваясь.

– Значит, все нормально, малышка?

– Более чем.

Если забыть об этом пробирающем тоскливом взгляде, напомнила она себе.

Сбоку посигналили. Ангел полуобернулась, и, завидев такси, решительно подошла к машине. Дэниэл проследовал за ней, положил сумку в багажник, даже галантно открыл дверь, и лишь когда Ангел села, вдруг достал из кармана джинсов что-то мелкое и сунул ей в руки.

– Прости, – сказал он, – до открыток в Мадриде не дошли руки, но я прикупил тебе сувенир. Надо было отдать раньше, но…

Он махнул рукой и захлопнул дверь. Таксист посигналил расшумевшимся на тротуаре школьникам и вырулил на проезжую часть, а Ангел раскрыла ладони, с удивлением разглядывая обыкновенный пластмассовый брелок в виде черного быка с красным платком на шее.

Когда она вскинулась посмотреть в зеркало заднего вида, такси уже свернуло на другую улицу.

***


В следующий раз совместная миссия ждала их в Осло в конце сентября.

Дождь лил, как из ведра, и Ангел промочила себе все ноги, пока добралась до ресторана. Теперь сапожки из тонкой кожи, которыми она собиралась щегольнуть, нуждались в тщательной просушке, а сама Ангел – в горячем обеде для поднятия мрачного настроения.

– И как только их местный Карлсон не утонул по такой погоде? – вместо приветствия сказал ей Дэниэл и откинулся на спинку стула, потягиваясь. Его русые волосы выглядели примятыми и сырыми – видимо, Лжец от непогоды спасался капюшоном куртки, а не зонтом. – Может, чаю, или сразу чего покрепче?

– Карлсон живет в Стокгольме. Историю о нем написала шведская писательница, – машинально поправила Дэниэла Ангел и, в досаде порывшись в сумке и не найдя там расчески, поправила прическу так. – И для начала полноценный обед.

Дэниэл с искренним удивлением вскинул брови.

– Правда? Я не знал.

Ангел фыркнула и заказала у подошедшей официантки суп, горячее и чайничек. Дэниэл ограничился салатом и любимым сухим печеньем.

– Худеешь? – подколола его Ангел, сгружая на свободный стул сумку. На ремне рядом с верным чертиком болтался бык в платке, и от Ангел не укрылось, как Дэниэл с каким-то странным выражением (облегчения?) взглянул на свой подарок.

– Почти, – ответил он. – Наелся в самолете. А ты, гляжу, проголодалась за сутки в Осло?

– Искала, где найти объект, – отозвалась она, складывая руки на столе. – Не было времени на себя.

Они разговаривали, делясь новостями, обедали, перешучивались, и казалось, что последнего задания в Киото и не было. Не было загадочной рыжей Роэн, цветения сакуры, странно задумчивого Дэниэла с тоской в глазах – только обманывать себя Ангел не привыкла. Неизвестная девчонка призраком стояла рядом с ними, и Ангел казалось, что она теперь ни за что не отделается от этого ощущения.

– Малышка, все хорошо? – у Дэниэла был пронзительный взгляд. Ангел привычно фыркнула и, отодвинув от себя опустевшую тарелку, полезла в сумочку за косметичкой.

– Уже лучше. А что?

Он медленно пожал плечами и постучал зубцами вилки по краю тарелки. На звук сердито оглянулись другие посетители.

– Да нет… – негромко проговорил он и, улыбнувшись недовольному грузному господину, оставил вилку в покое. – Просто подумал… А, впрочем, пока неважно. Что там с заданием?

Ангел раскрыла пудреницу и сосредоточенно изучила свое отражение. То было невеселым и несколько усталым – последние недели на Ангел свалилось много работы.

– Значит, так…


… У Ангел невыносимо болела голова. Казалось, некто невидимый забивал в нее гвоздь за гвоздем, и попытка повернуть голову в другую сторону или открыть глаза приводили к новой огненной вспышке боли. Из-за этого путались мысли, воспоминания сменяли друг друга бешеным калейдоскопом, и Ангел никак не могла понять, что же именно произошло. Еще и Дэниэл кричал что-то неразборчивое, нервируя, но поднять руку и отмахнуться от него Ангел не смогла – боль электрическим током прошла всему телу, и сил хватило только на сдавленный стон.

«Черт возьми, – подумалось ей в злости. – Так погано я не чувствовала себя с того дня, как мать, эта дрянь, вышвырнула меня из дому прочь!»

Больное сознание услужливо подкинуло картинку: бледное, перекошенное от отвращения лицо матери в обрамлении грязных сальных волос. Она кривила в отчаянных усмешках тонкие потрескавшиеся губы, глядела свысока, будто видя вместо дочери кучу мусора, и говорила снова и снова такие мерзостные вещи, что Ангел становилось еще больнее. «Заткнись!» – хотелось крикнуть ей, но из горла вновь вырвался только хриплый стон. Она не могла ничего сделать – лишь возвращаться к горьким воспоминаниям раз за разом, которые то вспыхивали ярче, то меркли, утягивая Ангел все глубже в прошлое.

Реальность вернулась неожиданно. Лоб внезапно ожгло мокрым холодом, и в уши вместо каркающего смеха матери ввинтился показавшийся ей слишком громким возглас Дэниэла:

– Малышка! Эй, ты слышишь меня?

«Слышу», – хотела ответить Ангел, но застонала вновь. Тело казалось ей объятым огнем – она представить боялась, как теперь выглядит и какие травмы получила. Что там случилось?.. Кажется, авария…
Гадство.

Их же подрезали на трассе по дороге к особняку цели, где они должны были устранить этого хитроумного предпринимателя. Наверное, не случайно, трасса была почти пуста, и тот юркий автомобиль выскочил на дорогу чересчур внезапно…

Поток мыслей прервался очередной горячей волной боли. Ангел сдавленно зашипела, и попыталась открыть глаза, но ее остановил тихий голос Дэниэла:

– Погоди, малышка. У тебя все лицо в крови. Когда мы врезались в дерево, ты очень хорошо приложилась – не сработала подушка безопасности. Я не медик, но лучше просто полежи, как раз… – он на мгновения замешкался, будто что-то проверяя, – … дождемся Пса с настоящим врачом. Я позвонил им.

Откуда в пригороде Осло было взяться Псу, который еще утром звонил ей из Варшавы, Ангел не знала. На границе сознания вертелись мысли, но снова связать из них логическую цепочку она уже не могла – крупиц сил хватало только на то, чтобы безучастно слушать Дэниэла, промокающего ей лицо чем-то мокрым и холодным. Платок? Но откуда вода? Из бутылки?

– Не волнуйся, те мрази уехали, – продолжал тем временем Дэниэл, осторожно касаясь ее лица, – я проверил. На случайных лихачей они не похожи, поэтому я направил запрос координатору. Если это как-то связано с нашей миссией, то, значит, в FUG завелась крыса. Не то, чтобы это прямо новость, но ничего хорошего в этом нет.

Его голос еле заметно дрогнул. Дэниэл кашлянул, и его ледяные пальцы медленно убрали с щеки Ангел липкие, испачканные кровью волосы.

– В любом случае, тебе теперь надо будет хорошо отдохнуть. Может, даже за счет начальства выдадут внеплановый отпуск. Хочешь на Мальдивы? Или Бали? А мы с Псом в это время тут закончим и, может, тоже куда махнем, если повезет. Думаю, после этой внеплановой миссии он будет не против.

Дэниэл говорил много и долго, продолжал протирать ее лицо, то и дело просил не засыпать, шутя про то, что время еще детское, а Ангел балансировала на грани реального и нереального. Почему-то она представляла себе Роэн – рыжеволосую, со смешным детским личиком и широкой улыбкой, и сама чувствовала себя легким и невесомым призраком, больше не ощущающим жгучей боли.


… Ангел очнулась в больнице.

Последним, что она видела во сне перед пробуждением, была прижимающая к груди розовый букет сакуры Роэн. Незнакомая Ангел девчонка словно преследовала ее, засев в сознании почти также прочно, как в сердце Дэниэла. Это по-своему раздражало, но высказать негодование по этому поводу Ангел было некому – не Дэниэлу же и тем более не всегда ехидно скалящемуся Псу, в конце концов!

Досадливо выдохнув, Ангел сощурилась на белый потолок больничной палаты. На голову давила тугая повязка, обоняние щекотал запах медикаментов и чего-то сладкого, а тело болело так, словно она кубарем слетела с высокой лестницы и пересчитала все ее ступени. Закусив губу, Ангел шевельнула сначала руками, потом ногами и, морщась, пришла к выводу, что отделалась только сильными ушибами. Это было хорошо, и желая продолжить эксперимент, она медленно подтянула ноющие руки и попыталась сесть, опираясь на локти, но потерпела неудачу: голова предательски закружилась и к горлу тут же подкатила тошнота. Слабость мгновенно накрыла Ангел головой, заставив ее со злым болезненным стоном опуститься обратно на тонкие больничные подушки.

Дэниэл был прав. Головой она приложилась хорошо.

Ангел глубоко вздохнула, но тошнота только усилилась. Дело было в том самом сладковатом запахе – слишком пробирающем, едва ли не перебивающим запах медикаментов. Стараясь действовать осторожно, Ангел медленно повернула голову и с удивлением обнаружила на дальней тумбочке букет больших алых роз. Те гордо стояли в пузатой вазе, повернутой к кровати Ангел таким образом, чтобы она видела широкую белую ленту с дурацкими изображениями смайликов. Смайлики разрушали весь романтизм изысканного букета, и по ним сразу же угадывалась рука дарителя.

– Хоть не в парке нарвал, – сдавленно пробормотала Ангел и натянула одеяло выше. Горький ком давил на горло, но всколыхнувшееся было желание избавиться от навязчивого аромата испарилось – розы Ангел любила, особенно когда их дарили лично ей. Пускай Дэниэл был ей просто странноватым напарником, а не очередным поклонником, его внимание льстило Ангел и вынуждало признать, что она все-таки успела немного, но привязаться к нему. Быть может, они даже смогут сработаться еще больше?

«Если я совсем привыкну к его манерам и разным сторонам характера».

Она прикрыла глаза и нахмурилась, вслушиваясь в тихий шелест шагов по коридору. За окном уже было темно, и это вполне могла быть совершающая обход медсестра, но для медсестры шаги звучали уж слишком крадучись. Борясь с тошнотой, Ангел приоткрыла один глаз и скомкала пальцами одеяло, чувствуя, как по больному телу разливается напряжение – шаги стихли прямо под ее дверью. Раздался еле слышный шорох, дверь бесшумно приоткрылась, но вместо страшной ручищи с пистолетом в проеме появилась всклокоченная светлая голова.

Ангел чертыхнулась.

– Старик, чтоб тебя!

Дэниэл сверкнул на нее голубыми глазищами, радостно осклабился и проскользнул внутрь, плотно прикрыв за собой дверь.

– Рад, что ты в порядке, малышка, – излишне весело сказал он. В этой веселости Ангел угадывала те же черные чувства, что обуревали Дэниэла в Киото. Сердце неприятно кольнуло от мысли, что он снова проваливается в свои чертовы воспоминания. – За эти три дня, думал, совсем с ума сойду. И это-то на старости лет!

– Вот уж не надо, – едко отозвалась она. – Тогда начальству придется упечь тебя в Дом престарелых, а мне – тебя навещать. Хочешь отнять лишнее время у молодой красивой девушки?

Дэниэл улыбнулся шире и, пододвинув стул от стены к кровати, сел. Ангел чуть приподняла голову, несмотря на тошноту, и с удивлением увидела у Дэнила в глазах выражение, похожее на облегчение.

– Что ты, – ответил он. Голос его звучал уже спокойнее, легче, – не посмею так поступать. А ты, похоже, действительно в порядке. Доктор сказал, у тебя сотрясение и множественные ушибы, но такими темпами ты скоро встанешь на ноги. Даже пластическая операция не понадобится.

Ангел скривилась.

– Не хочу даже смотреться в зеркало до выписки.

Дэниэл рассмеялся и подпер рукой голову.

– Я могу описать, как ты сейчас выглядишь.

– Уволь. Скажешь, что я страшилище, или, наоборот, слишком хороша. Ты же не знаешь крайностей?

Он фыркнул.

– Иногда.

Ангел хмыкнула и, поерзав, легла удобнее. Ее начинало клонить в сон. Если Дэниэлу становилось легче, ее это вполне устраивало – носиться вновь с мыслями о рыжем наваждении ей не хотелось, хватило того, что Роэн снилась ей в полубреду.

– А что… – она чуть запнулась, – … задание?

– Пес прилетал, – тут же ответил Дэниэл. – Уважаемый предприниматель действительно узнал от одного крысеныша, что мы едем по его душу, и его охрана подстроила аварию. Боссам это не понравилось вдвойне, и теперь все желтые газетенки пишут о двух растерзанных трупах в разных частях города.

– Кто бы сомневался в Псе, – пробормотала Ангел. – Он привык рвать цели молча и быстро.

– Опасный тип, – легко согласился с ней Дэниэл. – Меня даже сразу отослали в Конгсберг по еще одному делу. Координатор сказал, что Пса вполне хватит, и не ошибся.

Ангел фыркнула и закрыла глаза.

– Ты с ним ни разу не работал?

– Нет, но был наслышан, – в голосе Дэниэла слышался тихий смешок. – Троица Псов Ямы вообще известные личности в FUG. Известнее только элита.

– Есть такое, – Ангел не удержалась и зевнула. – Куда ты теперь?

Дэниэл зашуршал толстовкой, пиликнул телефон.

– Пока никуда, – отозвался он. – Я вернулся в Осло пару часов назад, а координатор все молчит. Может, заданий нет, а, может, ищет мне что повеселее.

– Смотри, правда отправит в Шанхай кузнечиков есть, – Ангел сонно хмыкнула. Недавно оформившаяся мысль стучала в голове, не давая ей покоя. – Слушай… а личный телефон у тебя есть?

Дэниэл потер щеку.

– Был, да, – ответил он, немного подумав. – А что? Хочешь приглашать меня на личные встречи так, чтобы об этом не знали на работе?

Ангел фыркнула, смеясь. Приоткрыла один глаз.

– Не так быстро, старик. Это на случай, если мы друг другу понадобимся. Мало ли, мне будет скучно одной осматривать Рим?

– Я как раз люблю Рим и много о нем знаю, – Дэниэл прищурился и нажал пару кнопок на телефоне. – Диктуй, малышка. Занесу пока сюда в черновики, а потом сброшу на второй и сделаю дозвон. Идет?

– Идет.

Она действительно продиктовала ему свой номер, хотя до этого дня сама давала его только Псу. Но раз их с Дэниэлом так часто ставили друг с другом в напарники, сказала себе Ангел, дополнительная связь точно не будет лишней.

– Увидимся, партнер, – сказал ей на прощание Дэниэл еще минуты через три, когда Ангел стала совсем клевать носом. Тошнота ее понемногу отпустила, но усталость давила на грудь и плечи мраморной плитой. – Поправляйся.

– Угу.

Он встал, тихо прошелся по палате и, кажется, выглянул в коридор. Однако прежде, чем совсем уйти, неожиданно серьезно спросил:

– Малышка, если я однажды решусь рассказать тебе чуточку больше о себе… Ты скажешь мне свое настоящее имя? «Ангел» тебе идет, но мне бы хотелось все равно полюбопытствовать.

Ангел облизала пересохшие губы. Собственное имя она терпеть не могла.

– Может быть, – ответила она. – Но оно невероятно глупое.

– Глупее, чем «Тираннозавр»?

– Гораздо, – заверила его Ангел и закуталась в одеяло. Дэниэл тихо рассмеялся, словно исчезающий на рассвете призрак, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.


… Личный телефон Ангел завибрировал от звонка спустя три дня. Пронзительная трель звучала в палате всего несколько секунд, и смолкла столь быстро, что Ангел просто не успела дотянуться до трубки. Впрочем, то было неважно – дозвона от наверняка вновь куда-то уехавшего Дэниэла было вполне достаточно.

«Это был я, малышка», – СМС пришла, когда Ангел уже заносила в книгу новый контакт. Вопреки ожиданиям, писал Дэниэл без смайликов, дурацкого Интернет-сленга и других извращений над текстом сообщения. Все было предельно коротко и ясно, и Ангел невольно хмыкнула в такт своим мыслям, удобнее устраиваясь на больничной койке.

«Я поняла, старик», – ответила она. Мелодично звякнув, телефон отправил СМС, чтобы через несколько минут получить новую:

«Выздоравливай. Увидимся позже».

«Спасибо. Где ты?»

«В Нууке. Надеялся покататься после на лыжах, но в сентябре в Гренландии снега нет. Придется ждать зимы».

«Дождешься, старик. Скоро уже».

«Надеюсь».

«Удачи».


Ангел постучала ногтем по экрану телефона, но больше сообщений не было – ни через десять минут, ни через полчаса. Видимо, Дэниэл занялся делом, и вынужденной валяться в больнице Ангел очень хотелось присоединиться к нему или хотя бы просто последовать его примеру – торчать в одном месте становилось тоскливо. Она всегда была в движении, каждый день ее быстро сменял другой, насыщенный событиями, и порой было неважно, что ждало ее завтра.

Чем дальше в завтра – тем дальше от прошлого.

«Будто неплохо, если и старик однажды придет к такому выводу».

Фыркнув, Ангел отключила телефон и уставилась на постепенно увядающие розы. Только сейчас она медленно, но верно осознавала одну вещь: Дэниэл перестал быть для нее просто «Лжецом».

В контактах она сохранила его как «Старик».

Может, однажды дойдет до простого «Дэниэл»?

@темы: Tower of God, Внезапно: ФБ, Фанфики